Случилось это за ужином. Бабушка попросила Соню выключить мультики и идти есть. Обычная бытовая ситуация.
Соня не выключила. Она подошла к столу, села и спросила:
— Бабушка, а почему мы едим суп в шесть часов, если я не голодная? Я хочу есть в семь. И мультик ещё не закончился.
Бабушка вздохнула: «Потому что так заведено, все едят в шесть».
Соня посмотрела на неё внимательно и ответила:
— Я не понимаю, почему я должна делать это в шесть, только потому что «все так делают». Если я не голодная, какой смысл?
Лена тогда одёрнула дочь: «Не спорь со старшими».
Фраза, после которой Елена перестала списывать всё на вредность
Когда Лена устала отвечать на вопросы, она начинала делать то, что делают почти все родители в такие моменты. Говорила: «Не спорь», «Делай как сказали». Однажды не выдержала: «Ты стала просто невозможной. Раньше ты была послушной!».
После каждого такого разговора Соня перестала задавать вопросы. Лена поначалу воспринимала это как победу — «Ну наконец-то, успокоилась!».
Но на самом деле Соня молчала, потому что перестала верить, что её услышат.
Дома становилось больше тишины и меньше доверия.
И тогда Елена поняла, что своей реакцией сделала только хуже. Её дочь
перестала верить, что её вопросы кому-то важны.
Приёмы, которые не работают
Случайная ссылка, которая всё изменила
В конце июля подруга Лены в переписке упомянула материал о детском непослушании и критическом мышлении. Лена сохранила
ссылку и вернулась к ней вечером, когда Соня уже спала. Там впервые прозвучала мысль, которую она раньше не слышала: вопросы ребёнка — это не всегда вызов взрослым. Информация была в открытом доступе.
Первые шаги: не запрещать спорить, а учить спорить правильно
Лена начала менять своё поведение маленькими шагами. Когда Соня задавала вопрос, Лена переставала обрывать её на полуслове. Даже если устала или вопрос казался глупым. Она делала паузу и говорила: «Хороший вопрос. Давай подумаем вместе».
Она перестала использовать «потому что я так сказала». Вместо этого объясняла и слушала свою дочь.
Через пару недель они гостили у родственников в соседнем городе. Взрослые решили, что дети будут выступать с концертом перед ужином. Песни, стихи — знаете, эти семейные традиции, которые многие дети на самом деле не любят.
Соню попросили прочитать стихотворение. Она не стала спорить, но спокойно сказала:
— Я прочитаю, если правда захочу, а сейчас я не очень хочу. Мне не очень нравится выступать, когда меня заставляют. Может, попозже?
За столом повисла тишина. Одна тётя поджала губы: «Какая взрослая». Но Елена улыбнулась и сказала:
— Хорошо, когда ты захочешь.
Соня потом подошла к ней и шепнула:
— Мам, я ведь не грубила? — Всё правильно, — ответила Лена. — Ты сказала вежливо. И ты права.
Споры не исчезли. Соня по-прежнему задаёт много вопросов и не любит делать что-то без смысла. Но в доме стало меньше крика и напряжения.
Лена перестала видеть в каждом «почему» вызов своему авторитету. Соня перестала уходить в молчание и обиду.
Она не стала снова "удобным" ребёнком. И слава богу. Я теперь вижу, что моя задача не сделать её послушной. А помочь ей не потерять умение задавать вопросы, сомневаться, искать свои ответы. Но делать это так, чтобы рядом с ней хотели оставаться.
Если вы хотите разобраться, как говорить с ребёнком, который задаёт вопросы и не боится спорить, вот та
самая страница, с которой начала Елена
Я потом всю ночь не спала! Потому что внутри меня боролись два чувства: с одной стороны — “она должна слушаться, я же мама”. С другой — “а она ведь правда спросила по делу. Почему я не нашлась, что ответить?”.
Через пару дней после этого заметила странное. Соня стала… тихой.
Я прошу её помочь с посудой — она молча идёт и моет. Бабушка говорит «сядь ровно» — садится ровно.
Я сначала обрадовалась. Ну вот, отпустило, перестала спорить, наконец-то покой.
Я подошла к ней как-то вечером, села рядом:
— Соня, а ты чего молчишь? Раньше ты всё время такой почемучкой была, а теперь на всё соглашаешься, даже странно как-то.
Она пожала плечами:
— А смысл? Ты всё равно говоришь «не спорь».
Всё лето я злилась на её "почему". А теперь, когда они исчезли, я поняла: проблема в том, что я не научилась на правильно отвечать на её вопросы. И если сейчас она перестала спорить со мной, то что будет завтра? Например, когда она захочет сказать “нет” плохой компании во дворе? Доверие стало ускользать и я не знала, что делать.
— Соня, перенесём ужин на семь? Бабушка привыкла к шести, потому что она рано встаёт. Но если ты не голодна, ты можешь поесть позже. Просто тогда суп будет холодным. Горячий я разогреть не смогу, буду занята. Выбирай.
— Ладно, пусть в шесть. Я потом добавку возьму, если захочу.
Споров стало меньше, потому что в поступках взрослых появился смысл.
Оттуда она запомнила главную мысль: «Ребёнок, который спорит вопросами, а не криком, делает всё правильно. Наша задача не заглушить этот навык, а помочь ему стать точнее».
Для меня это был переломный момент, потому что она не испугалась. Не согласилась через силу или не закатила истерику. Она спокойно объяснила свою позицию. Я поняла: я учу её не спорить, а учу её слышать себя и свои желания. Чтобы в будущем она не соглашалась на то, что ей не подходит.